Открыться перед родными

Комментарий психолога. Личный опыт ЛГБТ
Мария Наймушина
психолог ЛГБТ-группы «Радужный мир»
Нельзя призывать делать каминг-аут и убеждать кого бы то ни было в том, что это необходимо. Всегда надо учитывать индивидуальную ситуацию конкретного человека.

Например, когда я работаю с подростками, то первым делом говорю: «Ок, ты хочешь сделать каминг-аут. Какие внутри есть ожидания об этом?» И подросток говорит: «Я ожидаю, что мама расплачется, обнимет меня и скажет "Наконец-то между нами нет пропасти непонимания"». Ладно, а теперь давай представим, что вы с мамой пьёте чай, у вас доверительный разговор, и ты говоришь ей, что ты лесбиянка. Что дальше? И ребёнок рассказывает, что мама начинает бить посуду, гонит из дома, кричит: «Ты шалава, у тебя дедушка священник, как ты можешь?» Т.е. ребёнок ждёт любви и принятия, но понимает, что в реальности события будут развиваться иначе. Тогда ищем варианты. Может быть, вообще не стоит открываться? Тем более, если есть реальная угроза, и подростка, например, уже пытались упечь в психиатрическую лечебницу. Всегда надо учитывать риски и ресурсы.

При этом бывают и обратные ситуации – ожидания, несоизмеримые с реальностью. Пример: взрослый, состоявшийся человек, встретил любимого мужчину, живёт с ним, но с родителями не общается, потому что боится им признаться. Очень по ним скучает, но говорит: если они меня не примут, я умру. «Ладно, – говорю, – давай подумаем, как ты умрёшь. Они выгнали тебя из их дома. Что дальше?» Он говорит: «Ну, наверное, я поеду в свой дом» – «Супер! Как умирать будешь?» И он начинает понимать: что-то тут не то. Где-то закралась ошибка. Получается, у него и сейчас нет отношений с родителями, он всё равно не может быть рядом и лишён возможности рассказать им о своём счастье. А если он признается, то хотя бы появится шанс.

Стадия оценки рисков в любом случае очень важна. Если мы говорим о подростках, то лучше, если рядом с подростком в момент принятия решения о каминг-ауте перед родными будет кто-то ещё. Не потому, что я не даю детям право самостоятельного выбора. Просто они слишком «внутри» ситуации, и их поле зрения очень ограничено этой ситуацией. Может быть, стоит посоветоваться с другом, другим доверенным человеком, который знает родителей? Послушать, что он думает об идее всё рассказать маме с папой? Просто получить альтернативную точку зрения, которая позволит из крайности (неоправданных ожиданий) немного приблизиться к «серединке», пониманию реальности, наиболее вероятного сценария.

Когда родители узнают, что их сын – гей, дочь – лесбиянка или, например, не чувствует свою принадлежность к приписанному при рождении полу, то переживают классические стадии проживания горя. Горя утраты образа ребёнка, своих планов на него (например, по поводу внуков). По другой схеме прожить каминг-аут невозможно. Сначала всегда будет шок и стадия отрицания. Родители часто воспринимают детей как своё продолжение, как некую часть себя: «Я сотворил!», и поэтому глубоко переживают утрату своих иллюзий.

Некоторое время человек будет вне себя. Либо в ступор впадёт, либо начнёт «волосы на голове рвать». Некоторые родители начинают обвинять ребёнка. Некоторые – обвинять себя: «Я плохой родитель, пойду, повешусь». Здесь важно помнить: всё это не имеет никакого отношения к тебе и твоей сексуальной ориентации, всё это не имеет никакого отношения к тебе как к человеку. Всё это имеет отношение лишь к тому, что родитель придумал себе отличную историю о том, как будет складываться твоя жизнь, а потом вдруг открыл глаза и понял, что этой истории не будет.

Родителям необходимо дать возможность побыть со своим горем. Оптимально – оставить на какое-то время в покое, не пытаться вытащить любовь и принятие, если они не появились сразу. Шок может перерасти в молчаливое желание вернуть жизнь в состояние, когда ничего не было известно. В этом случае родители ведут себя так, как будто ничего не знают. Но обычно все, так или иначе, приходят к принятию. Можно провести аналогию: в семье, где нет ни одного шатена, рождается рыжеволосый ребёнок. Знаю пример, когда родственники мужа даже не пошли встречать женщину из роддома – думали, «нагуляла». Да, сначала шок, но как можно не принять ребёнка? Всю жизнь что ли его перекрашивать?.. Или, наконец, взять и прочитать о том, как наследуется цвет волос у людей.

Нужно, однако, помнить, что принятие всё-таки происходит не всегда. Есть люди, особенно религиозные, которые не готовы встроить новое знание в свою картину мира ни при каких обстоятельствах.
ЛИЧНЫЙ ОПЫТ
Маму к своему каминг-ауту я готовила года два. Подкидывала всякие фильмы, журналы. В конце-концов призналась: «Мама, у меня есть девушка, я лесбиянка». На что она ответила: «Ой, да я давно знаю». Без лишних вопросов и каких-либо негативных реакций
Элен, Казахстан
Я вырос с бабушкой и очень долго не мог ей признаться. Всё-таки пожилой человек, консервативный, со своими жизненными устоями и правилами. Но я не мог от неё скрывать, что «особенный». Как-то пришёл домой пьяный и со слезами на глазах выложил всё, как есть. Реакция была абсолютно нейтральной. Бабушка лишь сказала, что всё хорошо, и продолжила заниматься своими делами. Наши отношения нисколько не поменялись. Но приняла ли она меня полностью, я не знаю. Иногда, когда я жалуюсь ей на какие-нибудь проблемы, у неё проскальзывают фразы в стиле: «Вот найдешь себе хорошую девушку, и всё будет хорошо».

Мой совет: рассказывайте родителям только при полной от них независимости. Всем известны случаи, когда подростков после каминг-аута выгоняли из дома. Проверяйте их отношение наводящими вопросами или придуманными рассказами в стиле: «А вот я вчера узнал, что один из моих знакомых гей / лесбиянка», — и смотрите на реакцию.
Александр, Россия - Латвия
Когда я только рассказала родным о себе, то чувствовала сильное непонимание и отвержение. А когда в моей жизни появился ЛГБТ-активизм, мы совсем перестали общаться. Это как-то само собой произошло. Но, честно говоря, отношения были бы ужасны даже если бы я не была лесбиянкой, а была бы гражданской активисткой хоть в каком ключе. У многих известных мне замечательных, умных людей портятся отношения с близкими только потому, что они занимают позицию, отличную от позиции Первого канала.
Юлия, Россия
Поначалу я скрывал от матери свою ориентацию. Обманывал её, показывал какие-то фиктивные отношения с девушками… Из-за этого стал по отношению к ней агрессивен. Закрывался, не хотел ничем делиться. Представьте её состояние: сын не хочет общаться, агрессивно себя ведет, говорит сквозь зубы, и всё это без явных причин… Она не понимала, в чем её вина, и очень от этого страдала.

В какой-то момент меня прорвало, и я всё ей рассказал. Она, конечно, поначалу расстроилась, но потом обоим стало легче. У нас теперь такие душевные разговоры, мы можем разговаривать часами! Познакомил её со своим партнёром, они тоже стали общаться. Родителей нужно воспринимать не как карателей, а как самых близких людей. Когда они примут вас окончательно, вы станете лучшими друзьями.
Денис, Россия
Мама у меня замечательная, «мой» человек. Мне всегда было очень хорошо с ней, и отношения у нас были доверительными. Я всем делилась, любым опытом, даже не рассчитывая на понимание — просто чтобы она знала, что со мной происходит. И я решила рассказать ей о своих отношения с девушкой. Хотела её обрадовать — смотри, мама, какое у меня есть счастье! В ответ получила слёзы и истерики. Для мамы оказалось важнее, чтобы у моего партнёра был член. Недавно моя ориентация вновь всплыла в разговоре с матерью. Я думала: прошло столько времени, она всё-таки приняла меня, поменяла свое мировоззрение. Но увы.
Настя, Узбекистан
Я признался только маме, и здесь всё сложно. До конца принять меня она не может. Или может, но не знает, как ко мне и к этому отнесутся другие родственники. Я делал несколько каминг-аутов — потому что мама притворялась, будто ничего не случилось, и начинала снова и снова спрашивать, когда будут дети. Один наш разговор продлился около часа. Я объяснял, что до сих пор с этим живу, что это не подростковая придурь. Тогда понял, проблемы с ориентацией — не у меня, а решать чужие проблемы я не могу. Мой совет — нужно принять то, что безболезненных выходов может и не быть.
Михаил, Россия
Мама знала, что я, говоря её словами, хочу сменить пол, но не могла это принять. Как-то я ехал мимо их села с партнёркой, позвонил и сказал, что хотел бы остаться переночевать. Она сказала: «Не надо! Не приезжай!» Мы поругались. Я спросил её: «Значит, вы отказываетесь от меня?» Она ответила: «Я не смогу это принять». В тот раз я не поехал. Но сделал это позже, когда возвращался с озера Иссык-Куль. Заехал к родителям. Даже не разговаривал с ними, просто зашёл, оставил рыбу, купленную на озере, и уехал. Когда я уже добрался до Бишкека, мама перезвонила. Первое, что она спросила: какое имя я себе выбираю?

Больше всего она боялась рассказать обо мне отцу. Думала, он начнет обвинять её в неправильном воспитании. Но папа отреагировал спокойно. Сказал: «Ну и что? Я знаю, что такие люди есть. Ему сейчас сложнее, чем нам с тобой, и мы должны его поддержать».
Санжар, Кыргызстан
Мой брат первым из семьи узнал, кто я есть на самом деле. Он был и остается большой опорой в моей жизни, как и моя мама. Она сказала, что всё знает и что понимает, почему я должен был уехать — если бы я остался в Македонии, у меня никогда не было бы хорошей жизни. Она видела, как я был счастлив в Амстердаме, видела, что я могу быть тем, кто я есть на самом деле, и никто меня не осудит.

Моя мама очень гордится мной. Много лет назад я даже не думал, что когда-нибудь у меня будут такие отношения с матерью, что однажды я смогу открыто поговорить с ней о своих отношениях и выслушать её совет. Я всегда был уверен, что каминг-аут перед семьёй обернется ужасом. Думал, меня отвергнут, попытаются «вылечить» или что я буду позором для семьи. В конце концов, всё оказалось совсем наоборот.
Антоний, Македония
Текст: Владимир Соколов, Михаил Данилович, Анастасия Сечина. Перевод на английский: Ирина Галина.