Открыться обществу

Комментарий психолога. Личный опыт ЛГБТ
Мария Наймушина
психолог ЛГБТ-группы «Радужный мир»
В решении о публичном каминг-ауте есть один очень болезненный момент: когда начинают уходить и отворачиваться люди. Это очень страшно. Но ещё страшнее момент ожидания: когда человек сидит в точке А и фантазирует о том, как все от него отвернутся. Такое проговаривают многие, с кем мне довелось общаться, но при этом каких-либо действительно чудовищных историй мне слышать не приходилось. То есть: было ожидание катастрофы, однако её не случилось. Это, конечно, не касается детей священников или просто очень религиозных людей. Хотя в Америке были случаи, когда семья отрекалась от церкви, а не от ребёнка, но это, скорее, исключение.

Сама я считаю, что открытость – лучше. Меньше неврозов, меньше напряжения. Но есть те, кто выбирает находиться в точке А постоянно. Есть те, кто ненавидит ЛГБТ-активистов. Они говорят: «Зачем вы палитесь и палите нас? Нас же скоро на кострах начнут жечь!»

Каждый выбирает сам, и это очень сложный выбор. Я не решаю за всех, но знаю, что часто бывает так: человек решил молчать, а потом попадает в сообщество людей, которые открыты хотя бы внутри сообщества, и взгляды быстро меняются. Я вижу это на протяжении всех четырёх лет, что работаю с «Радужным миром». Потому что когда появляется в жизни человека такое сообщество, он возвращает себе ощущение нормальности. В моей практике были ситуации, когда человек считал себя ущербным, недостойным нормальных отношений и любви. Проходит пара лет – меняется отношение к себе, и любовь приходит.

Для полной открытости необходимо созреть. Если человек считает, что сейчас не время, значит, у него пока нет ресурсов. Я к этому отношусь очень щепетильно и внимательно, чтобы людей никуда не толкать, не торопить, «не тащить за рога». Иногда даже склонна их притормозить. Бывает, человек побывал на радужном флеш-мобе в Питере, вернулся и говорит: «Всё! Я пошёл!» Я говорю: «Слушай, может, ты неделю подождёшь, придёшь в себя?». Если человек реально готов, то через неделю он действительно пойдёт и начнёт менять свою жизнь. А если занырнёт обратно в привычную жизнь и поймёт, например, что в случае публичного каминг-аута лишится источника доходов, жилья, каких-то других базовых вещей и решит повременить – это тоже правильно.

Когда человек сидит и фантазирует на тему каминг-аута и того, что произойдёт после, лучше сразу прописывать конкретные риски и искать способы решения возможных проблем заранее. Подростки это делают «на автомате». Например, заранее прикидывают где будут ночевать, если их выгонят из дома.

Не нужно забывать и о физической безопасности. Гомофобы не так часто идут на убийства. Больше вероятность погибнуть под колёсами автомобиля, чем от руки гомофоба. Но это – если говорить об обществах, где уже формируется прогрессивная прослойка, защищающая права ЛГБТ, и тема так или иначе находится в пространстве публичной дискуссии. То, что невозможно в Перми, становится абсолютно реальным в Чечне или Таджикистане.

Последнее время склоняюсь к мысли, что невозможно да и не нужно себя готовить к проявлениям гомофобии со стороны общества, смягчая почву собственного сознания, чтобы потом, когда меня, условно, начнут «насиловать», мне было не так неприятно. Допустим, я прихожу на приём к гинекологу. Мне 36 лет и у меня нет детей. И гинеколог говорит: «Ах, у вас детей нет! А аборты были? Точно не было? Знаете, вам ведь детей надо, у вас, наверное, мигрени. Старородящей вы уже и так, и так будете...» и всё тому подобное. Если бы я себя подготовила – мол, это же гинекологи, они, наверное, уставшие, замученные, они борются за план Путина по повышению рождаемости – я бы вздохнула и промолчала. Но она же лезет не в своё дело вообще! И в ситуации, когда это не угрожает моей жизни и здоровью, я скажу: «Если вы сейчас продолжите этот диалог, я пойду к вашей заведующей. То, что вы делаете, называется репродуктивное насилие и давление».

Возмущаться и истерить – это не всегда плохо. Если есть готовность защищать свои права или права ребёнка, надо это делать. Защита – самая здоровая реакция. Если в транспорте кто-то встал мне на ногу, я не буду стоять и думать: а вдруг у человека день не удался, а вдруг это не моя нога, а вдруг у меня слишком большие ноги? Чужую ногу надо просто взять и сбросить. Со своей ноги или с горла. Боль – то, что не должно продолжаться. Дискриминация и ненависть – это насилие чистой воды, которое нельзя терпеть.

Да, ресурсы на защиту есть не всегда. Их необходимо искать, и чаще всего они находятся во внешней поддержке.
ЛИЧНЫЙ ОПЫТ
В 2015 году в офис нашей ЛГБТ-организации закинули коктейли Молотова. Никто в результате инцидента не пострадал, но мы решили переехать. Потом люди из активистких радикальных движений ворвались на мероприятие в Международный день противостояния гомо/би/трансфобии и устроили потасовку.

Эти травмы мы переживали долго. Приходили в себя. Сами того не замечая, стали выбирать закрытые места для мероприятий, сделали закрытыми аккаунты в соцсетях. Инцидентов с тех пор не было, но в обществе изменилось немного. Как и в 2015 году, люди продолжают говорить на языке ненависти. Мне регулярно угрожали в личных сообщениях. Стараюсь не реагировать. Знаю, что дальше комментариев они не пойдут. Наша ЛГБТ-организация продолжает работать. Хотим сделать этот мир лучше
Санжар, Кыргызстан
В последнее время меня не спрашивали, гей ли я. Что отвечу, если спросят, не наю. С одной стороны, не хочу быть тем, кем не являюсь. С другой — не хочется неприятностей. Тяжело и от издевательств, и от того, что ты вынужден принимать чужие ценности — при этом чувствуешь себя в каком-то «вдавленном» состоянии.
Дима, Россия
Самые видимые истории — насилие в отношении транс-женщин. Они абсолютно реальны, я знаю этих людей, их дела переданы в полицию. Мне известны случаи, когда транс-женщин грабили, насиловали, избивали, резали, мучали, выжигали что-то на их теле. Это всё вопиющие случаи, но женщины боятся о них рассказывать, и поэтому все думают, что проблем нет. А когда мы выходим орать на всякие акции с плакатами, люди спрашивают «А чё вы орете? Всё ведь хорошо!». Возможно, кажется, что всё хорошо, но — нет, это не так.

Я буду и дальше заниматься поддержкой сообщества. Хочется, чтобы появлялись новые активисты и активистки, вместе с которыми мы бы меняли что-то в нашей стране. Каждый может сказать «Всё плохо, надо валить». Но моя точка зрения: если что-то не нравится — давайте менять вместе.
Элен, Казахстан
Сейчас я уже сама хожу в прокуратуру, суды, пишу обращения в полицию. Ситуацию вижу по-другому и понимаю, что и здесь можно и нужно бороться за справедливость. Но желание протеста ради протеста прошло. Теперь вдохновляет возможность добиться изменений. Никогда не знаешь наперёд, какое твое действие приведет к реальным переменам. Может, одному человеку станет легче обходится с собой, потом он станет активистом и будет помогать другим, поможет случится новым изменения уже внутри этих людей. Или не побоится выступить в защиту своих прав, быть публичным, и это приведет к новым результатам, важным для всех нас.
Юлия, Россия
Сейчас я живу с простым правилом — если меня кто-то спросит о моей ориентации в новой компании людей, я скажу правду. Только потому, что я не хочу врать людям. Всем остальным простой совет — открывайтесь только тем людям, которым вы доверяете и только тогда, когда сами к этому готовы. К сожалению, в России, ещё долго не будет такого, чтобы о своей ориентации можно было сообщить любому. Берегите себя и будьте осторожны
Денис, Россия
Мой совет — не тянуть и не ждать. Мне лично жалко потерянного времени, которое ушло на раздумья и время собраться с силами. Нужно действовать.
Николь, Азербайджан - Нидерланды
Я открывалась всем друзьям, коллегам, профессорам в университете — если предоставлялась такая возможность. А когда начала публиковаться, то открывалась газетам и журналам — как писательница, которая оказалась лесбиянкой. А затем, чтобы сделать этот процесс более увлекательным и эффективным, я решила, что это отличная идея — открываться на кулинарных шоу, викторинах, ежедневных политических и крипто-политических шоу, в консервативных еженедельниках, в популярных женских журналах…

Конечно же, я не забывала совершать каминг-ауты на улицах, в лифтах, у гинеколога, в такси, в аптеке. Когда у вас есть однополый партнёр, каждый маленький шаг в вашей повседневной жизни — прогулка с собакой, поход в магазин, поход в кино, посещение кафе и т.д. — превращается в потенциальное политическое поле битвы.

В этом смысле самое важное — пробудить потребность в солидарности и понимании для всех совершаемых каминг-аутов. Когда мы совершаем каминг-аут, то добавляем правдивости и подлинности обществам и сообществам, в которых участвуем или к которым имеем отношение.
Мима, Хорватия
Текст: Владимир Соколов, Михаил Данилович, Анастасия Сечина. Перевод на английский: Ирина Галина.